ДОМА НАД БУХТОЙ КАМЫШОВОЙ

По-разному встретила плавбатарейцев севастопольская земля.

Одних, израненных, мечущихся в бреду, снесли с катеров в бухте Камышовой. Других — капитан-лейтенанта Мошенского Сергея Яковлевича, старшин 2-й статьи Афанасьева Николая Петровича, Куликова Бориса Александровича и краснофлотца Сихарулидзе Капитона Владимировича — похоронили на берегу.

Где, в каком месте возле Камышовой бухты покоятся командир плавбатареи Мошенский и его боевой

товарищ старшина Афанасьев — не известно. «Где-то в развалинах, возле Камышовой бухты...» — на этом сходится большинство плавбатарейцев, последний раз видевших его.

Где похоронены Куликов и Сихарулидзе, также никто не знает, очевидно, тоже где-то возле бухты Камышовой.

Но развалин давно нет. Теперь до бухты Камышовой не надо добираться ДОМА НАД БУХТОЙ КАМЫШОВОЙ на попутном грузовике, трястись в стареньком автобусе — достаточно в центре Севастополя сесть на троллейбус, и через двадцать минут вы приедете сюда. Вас окружат современные дома. Прямые улицы выведут к спокойной глади бухты, вдоль берегов которой не найти и в помине зарослей камыша.

Где-то здесь, в этом районе, в этой земле, похоронены четверо моряков плавбатареи... Разве только плавбатареи, разве только четверо?.. Моряки-севастопольцы, пережившие последние дни обороны, рассказывают, что в бухте находились тысячи раненых. Сюда, пятясь под натиском превосходящих сил врага, отходили поредевшие отряды защитников города. А гитлеровцы бомбили и обстреливали берег и бухту...

Когда возводили новые послевоенные ДОМА НАД БУХТОЙ КАМЫШОВОЙ дома, отрывались глубокие ямы-котлованы под фундаменты, сколько раз ковш экскаватора замирал, зачерпнув в своей железной горсти кости безвестных защитников Севастополя, изъеденное ржавчиной оружие...

При каждом рассказе об этом сжимается сердце. Кто он, безвестный? Ведь было же у него имя?! Чей он сын, брат, муж?.. И не прахом — вечной памятью стал он для всех нас.

Символом нашей памяти горит над Сапун-горой огонь вечной славы черноморцам. Символом памяти пламенеют в голой, каменистой степи крымские маки. Символом памяти — наше молчание у кромки берега Камышовой бухты. Где-то здесь...

Командир легендарной плавбатареи живет в рассказах-воспоминаниях израненных, уцелевших плавбатарейцев, живет ДОМА НАД БУХТОЙ КАМЫШОВОЙ в памяти родных.

Вера Степановна много лет бережно храпит все до единого письма его. Первое, написанное ей Сергеем Мошенским в феврале 1936 года из Севастополя, куда уехал он по призыву на флот. Письмо написано карандашом. Буквы едва различимы.

«17 февраля была комиссия. Эта самая последняя комиссия дает окончательное заключение и назначает в воинские части. Захожу, сидит начальство с широкими нашивками на рукавах (старший командный состав) и очень испытующе, прямо-таки пронизывающе рассматривает мое существо. Не успел подойти к столу, как один спрашивает: «Кем работали?» «Электриком, бригадиром»,— отвечаю. «Какое образование?» — «Среднее, рабфак». «Законченное?» — спрашивает другой. «Да, законченное»,— отвечаю.

Принялись они рассматривать мои документы ДОМА НАД БУХТОЙ КАМЫШОВОЙ. Слышу, говорят, что из меня был бы хороший лейтенант.

А потом главный из комиссии спрашивает: «А хотели бы вы быть командиром, конечно средним, лейтенантом?» Я без колебаний отвечаю: «Стать лейтенантом я не прочь». «Ну, так будете им. Можете идти», — говорит он».



Письма тридцать седьмого, тридцать восьмого и других годов... Последняя фронтовая открытка, ушедшая в город Чирчик Узбекской ССР из осажденного Севастополя:

«19 июня 1942. Здравствуй, родная! Я жив и здоров. Пока все идет нормально. Жаль, что нет совершенно свободной минуты. От тебя жду писем. Привет Ане. Целую крепко. Твой Сергей».

19 нюня 1942 года... В этот день он погиб.

Письма Сергея Яковлевича Мошенского ДОМА НАД БУХТОЙ КАМЫШОВОЙ переплетены в две толстые книги. Сколько их, писем? Пятьсот, семьсот, тысяча?

С каждым годом они все более отходят от личного, становясь достоянием истории, рукописным памятником высот человеческой души. Тысячи людей прочли и еще прочтут строки из них. Прочтут, учась верности, трудолюбию, мужеству. Капитан-лейтенант Мошенский и погибшие с ним моряки живы в пожелтевших фронтовых фотографиях, в строго и надежно хранимых строках боевых документов, написанных ими самими и о них. В военных архивах хранятся рапорты, донесения, личные дела и учетные карточки. И на всем этом символом нашей коллективной, народной памяти стоит гриф: «Хранить постоянно». Это значит — вечно!

Да, судьбы тех ДОМА НАД БУХТОЙ КАМЫШОВОЙ, кто уцелел после 19 и 27 июня 1942 года, сложились по-разному. Только легких судеб не было.

Сойдя со своего железного острова, моряки-плавбатарейцы не окончили борьбу. До последних дней и часов обороны сражались они, прижатые к обрывистым берегам Феолента и Херсонеса. Погибали. Чудом оставались жить. Уходили с крымской земли, чтобы вернуться. Шли дорогами войны. Освобождали родной Севастополь. Шли дальше, на запад. К Победе.

Автор счел своим долгом проследить их судьбы.


documentazhpjbt.html
documentazhpqmb.html
documentazhpxwj.html
documentazhqfgr.html
documentazhqmqz.html
Документ ДОМА НАД БУХТОЙ КАМЫШОВОЙ